Глава 11. Хрупкий мир.

Минута. Хрупкий миг добра
Так скоротечен и так дорог.
Мгновенье, полное тепла,
Воспоминаний сладких ворох.
Он разобьется, как хрусталь,
Оставив душу без спасенья.
Но каждый раз, собравшись вдаль,
Ты будешь помнить то мгновенье.

Казалось, мир просто замер, сузившись до размера этой комнаты.
С того момента, когда тяжелый альбом в старинном кожаном переплете влетел сквозь раскрытое окно в руки Нарциссы, обстановка в комнате изменилась. Нарцисса поудобней устроилась на краю огромной кровати, расположившись напротив окна, Драко же сел на пол, прислонившись спиной к ногам матери и откинув голову ей на колени. Нарцисса произнесла какое-то заклинание, и альбом завис в воздухе напротив них так, чтобы обоим было хорошо видно.
Протянув руки, Нарцисса запустила их в волосы сына и начала задумчиво перебирать прядки, похожие на шелк. Комната погрузилась в молчание. Альбом ждал команды к действию, но о нем на время забыли.
Память унесла Нарциссу на двадцать лет назад. В один из тех редких дней, когда она оказалась в доме Сириуса.
Такая же по размеру комната. Только у Драко царил идеальный порядок, в той же комнате все стояло вверх дном. Ее хозяин не любил домовых эльфов, предпочитая сам заниматься уборкой своих владений. Ясно, что входило в понятие уборки пятнадцатилетнего волшебника. Вещи под ногами не валяются — и ладно. Они сидели так же: Нарцисса на краю кровати, а Сириус на полу, прислонившись спиной к ее ногам. Что же он тогда показывал? Колдографии? Вряд ли, их бы Нарцисса запомнила. Наверно, очередную книжку про его глупый квиддич. Этого увлечения Сириуса Нарцисса не понимала. Сама она боялась высоты, и кроме как на уроках по полетам к метле не подходила. Точно! Это была книга о сборной Англии, вышедшая к чемпионату мира. Нарцисса не помнила из нее ни одного слова, ни одной колдографии: только свои тонкие пальцы, запутавшиеся в иссиня-черных волосах.
— Я сейчас замурлычу, как довольный кот, — вернул ее к действительности голос сына. Оказывается, все это время, пока она задумчиво перебирала его волосы, Драко наслаждался небывалой лаской, откинув голову ей на колени и закрыв глаза. Увидев его довольную физиономию, Нарцисса рассмеялась.
— Ты не очень-то похож на кроткого, способного замурлыкать, котика. Мне ты больше напоминаешь тигра, готового зарычать в любой момент.
— Ну, продолжишь наводить беспорядок на моей голове, и я тебя удивлю: или усну, или точно замурлычу.
— Скорее первое, — с улыбкой сказала Нарцисса, прекращая игру с его волосами. — Давай смотреть колдографии.
Сын со скорбным вздохом приговоренного к казни открыл глаза.
Дальше следовали полчаса сумбура и веселья:
— Нет! Этот кулек не может быть мной. Ужас!
— Еще как может.
— Я похож на обезьянку! Это подлог! Я не мог быть таким страшненьким.
— Драко, прекрати! Все дети такие в один месяц от роду.
— Только не говори, что эта девчонка — тоже я, — Драко протянул руку, чтобы вынуть колдографию.
— Никакая не девчонка! — возмутилась мать.
— Посмотри внимательно и скажи, где ты видела на мальчиках такие дурацкие чепчики?
Нарцисса со смехом схватила его за плечи и дернула назад. Он попытался приподняться, но она стала перехватывать его руки. Нет, Гермиона ни за что не сказала бы, что это мать и сын, тем более представители семейства Малфоев. Просто два шалящих подростка, очень похожих друг на друга.
— Это Мариса? — отвлекся сын на следующий снимок и автоматически завел правую руку Нарциссы, которую сжимал в порыве борьбы, к своему левому плечу.
— Да, ей здесь семнадцать или восемнадцать. Мы ездили на море с тобой, — Нарцисса оставила свою правую руку на плече сына, обняв его спереди за шею. Драко не стал убирать свою руку с ее руки. Мать наклонилась и оперлась подбородком о макушку сына. Гермиона с жалостью видела, что эта обретенная близость очень нова и так хрупка.
— Тебе здесь три года. Смотри, какой ты довольный. Мариса потащила тебя кататься на парашюте. Мерлин… Я чуть от страха тогда не умерла. Вы превратились в маленькую точку, а ты так весело хохотал… А здесь видишь? Это тем же вечером на пикнике.
— Эй! Почему она меня так трясет! Я же не кукла. Мне это не нравится.
— Драко, посмотри на свое лицо. Тебе это очень нравилось.
— Я совсем не помню эту поездку, — негромко проговорил Малфой. — Я даже не знал, что мы вместе были на море.
— Тот раз был единственным.
Голос матери заставил Драко пошевелиться. Он снял с себя ее руки, отодвинулся и, развернувшись, присел на корточки у ног матери. Он просто смотрел на нее. Нарцисса молча смотрела в ответ. Гермионе казалось — они разговаривали глазами. Потом Драко опустил взгляд к ногам матери и провел кончиками пальцев по ее коленке.
— Я всегда хотел спросить, откуда у тебя этот шрам? Он должен был остаться после раны, которую плохо залечили, — задумчиво проговорил сын. — Просто мне всегда казалось, что твое детство прошло в эдаком коконе, и у тебя не было возможности бегать, прыгать, сбивать коленки… Или это было при Люциусе?
В голосе сына появилось напряжение. Нарцисса улыбнулась.
— Нет, это было до Люциуса. Просто в моем детстве был день, когда я вырвалась из этого кокона. Очень счастливый день. Последний счастливый…
— День, когда ты так жутко расквасила коленку, ты называешь счастливым? Какими же были остальные...
Нарцисса рассмеялась.
— Черт! Никак не хочет клеиться…
— Сириус, с него нужно снять защитную пленку. Дай я сама.
— Тихо! Это все потому, что ты мешаешь!
— А-а-а. Выходит, твой Поттер всегда спокойненько лежит без сознания, пока ты оказываешь ему первую помощь? Я для твоей практики слишком простой случай?
Темноволосый юноша поднимает голову. Его лоб нахмурен, взгляд сосредоточен:
— Поттер есть Поттер. А ты — это ты. Я, может, волнуюсь.
— Ну, давай я…
— Ты считаешь меня никчемным лекарем?! Кровь я, между прочим, остановил.
Наконец после долгих мучений, пластырь красуется на коленке: кривой, с неровными краями и непонятного оттенка — в последний момент Сириус решил придать ему цвет ее кожи. Потом будет ужас матери, возмущение, как можно так изуродоваться, гуляя в саду, непонимание, чему она так радуется, ведь останется безобразный шрам… Но это все потом. А пока, у ее ног сидит невозможно красивый синеглазый паренек и критически оглядывает проделанную им работу. Она смотрит на него и улыбается. Она счастлива, ведь у ее ног… весь мир.
Встретившись взглядом с сыном, Нарцисса внезапно спросила:
— Как у тебя дела с Блез?
Вопрос заставил Драко подняться на ноги и отойти к окну, отвернувшись от матери.
— Драко, я не стану тебе напоминать, что очень невежливо поворачиваться спиной во время разговора, тем более, с женщиной.
— Спасибо, что не станешь, — откликнулся он, глядя в окно.
Нарцисса тоже встала и скинула с плеч его теплую мантию:
— Я училась в Хогвартсе в одно время с близнецами Забини: братом и сестрой. Знаешь, Блез очень похожа на свою тетю. С той лишь разницей, что та была когтевранкой.
— Мам, — обернулся Драко, — я не хотел бы говорить о Блез. Она милая девушка, и мне симпатична, но давай не будем о ней сейчас. Ладно?
— Но это твое будущее, Драко, ты не можешь позволить себе не думать о нем. Впрочем, твои слова «милая» и «симпатична» объясняют все. Ты не любишь ее, — это не было вопросом. Нарцисса утверждала.
— А ты любила Люциуса, когда выходила замуж? Или, может, ты любишь его теперь?
— Драко, я не хотела бы, чтобы у тебя создавалось неверное представление о твоей семье, — Нарцисса явно с трудом подбирала слова под напряженным взглядом сына. — Я очень… уважаю твоего отца и...
В ответ Драко невежливо рассмеялся. Подойдя к своему столу, он прижал указательным пальцем уголок пергамента к полированной поверхности и стал крутить его вокруг своей оси.
— Мам, не надо. Мне уже не три года.
— У тебя есть другая девушка? — внезапно спросила Нарцисса. Драко замер. Гермиона тоже. Ей безумно хотелось услышать ответ на этот вопрос.
— В смысле? — попробовал потянуть время Малфой.
— Девушка, с которой бы тебе было интересно, которую хотелось бы защищать, оберегать, слышать ее голос, засыпать и просыпаться с мыслью о ней…
Драко усмехнулся.
— Знаешь, я никогда не думал о девушках под этим углом.
— Я прекрасно понимаю, что ты встречаешься с девушками, проводишь с ними вечера…
«И ночи», — добавила про себя проницательная Гермиона.
— Знаешь, мам, ни одна из них не подходит под твое определение единственной. Если смотреть на это с твоей стороны, то Блез Забини — единственная девушка, с которой я могу общаться дольше получаса без риска для ее здоровья. Я думаю, если бы была другая…
— Ты бы не согласился на помолвку с Блез, — уверенно проговорила Нарцисса.
— У меня был выбор? — приподнял бровь ее сын.
— Он не был тебе нужен тогда. Но я боюсь, что ты захочешь что-то изменить.
— Почему ты боишься?
— Потому что я знаю тебя, Драко. Ты сможешь пойти против Люциуса. Ты уже это делаешь, даже не отдавая себе отчета. И я знаю, что у тебя получится. Потому что это — ты. Люциус в твоем возрасте был влюблен в тетю Блез. Сильно, яростно. Но он ни слова не сказал Эдвину, чтобы отменить нашу свадьбу. Возможно, хотел, может быть, даже пытался. Но не пошел до конца. А ты бы пошел.
— Почему ты вышла за него? — сдавленным шепотом спросил Драко.
Нарцисса подошла к окну и встала, повернувшись спиной к сыну, словно не она говорила об этикете пять минут назад. Она стояла, обхватив себя за плечи, и ночной ветер развевал ее белокурые волосы.
— Мне было шестнадцать, когда состоялась помолвка. Прежде я ничего не видела в жизни, кроме заботы близких, и не думала, что где-то может быть иначе. Я дала слово отцу. С замужеством я обрела положение в обществе, знатное имя, родила красивого сына, смогла заняться благотворительностью... Лишь спустя много лет я поняла, что потеряла что-то очень важное и этого уже не вернуть. У тети Блез замечательное имя — Фрида.
Ветер подхватил последнее слово и унес его вдаль.
— С твоего позволения я пойду спать, — проговорила Нарцисса.
Уже не было веселой девчонки. Была блестяще воспитанная и от этого какая-то неживая и далекая женщина.
— Конечно, — вежливо сказал Драко.
Он быстро отреагировал на перемену в настроении матери и направился в дальний угол комнаты. Подхватив по дороге альбом, Нарцисса последовала за сыном, не заметив, что из альбома выпал снимок. Драко окинул гобелен на стене у камина. За ним оказалась дверь. Прошептав заклинание, Малфой распахнул ее, пропуская мать вперед.
— Располагайся. Если что-то понадобится, зови. Я, правда, не уверен, что в ванной все работает — не пользовался ею уже года два.
Он говорил, стоя в дверях. Держа дистанцию. Послышался плеск воды и голос Нарциссы:
— Работает. Спасибо, Драко. Все необходимое я призову сама. Доброй ночи.
— Доброй ночи, — проговорил Малфой и закрыл дверь.
«Вот так: ни поцелуя перед сном, ни ласкового слова», — подумала Гермиона. Саму ее дома буквально носили на руках, стараясь окружить заботой и любовью. Как, впрочем, и Рона — миссис Уизли хватало любви на всех семерых детей. Еще оставалось и на Гарри с Гермионой. У Гарри семьи не было. Здесь все понятно — его некому было целовать на ночь и желать спокойных снов. И был Драко Малфой, представитель древнейшего и богатейшего рода, единственный наследник огромного состояния. Сирота при живых родителях.
Малфой развернулся и, подойдя к кровати, поднял с пола выпавшую из альбома колдографию. Он долго смотрел на снимок, затем перевернул его и принялся внимательно изучать оборот. Потом подошел к окну. Глядя в темноту, он тихо прошептал: «Свобода». Гермиона поняла, что не только она перевела имя Фриды Забини.
— Малфой, — подала она голос, выбираясь из шкафа. Получилось очень жалобно. Он резко обернулся.
— А-а-а… это ты?
— Ты ожидал кого-то другого? — не смогла не съязвить девушка.
— Да нет, просто подумал: вдруг это был кошмар, и тебя там не окажется.
— Ты страшно любезен, — разозлилась девушка.
— Грейнджер, то, что я до сих пор не отвернул тебе голову, по-моему, верх всякой любезности.
Поняв, что вежливого разговора не получится, девушка спросила:
— Можно мне воспользоваться твоей ванной?
— Что? — Малфой даже изволил отвернуться от окна. — Черт! Какой сегодня идиотский день. У меня есть выбор?
— Нет! — твердо сказала Гермиона. — Ни малейшего. Хотя, если ты откажешь...
— Хватит! Не хочу ничего слушать. Вали, куда хочешь!
— Спасибо, — сказала вежливая Гермиона.
Ответа, ясное дело, не последовало. В очередной раз девушка подумала, что слухи о блестящих манерах Малфоя-младшего сильно преувеличены — она, например, за все шесть лет ни разу не услышала от него ни одного доброго слова в свой адрес. Ну и плевать! Главное, что сейчас она добилась-таки разрешения воспользоваться нужным ей помещением.
Закрыв за собой дверь ванной, Гермиона огляделась. Сколько всякой косметической ерунды! Не говоря уж о том, что эта ванная превосходила размерами комнату самой Гермионы в доме родителей. Невероятно!
Покончив с тем, зачем так рвалась сюда, Гермиона с наслаждением ополоснула лицо водой и посмотрела на себя в зеркало. Ну и вид! Спутанные волосы, перепуганные глаза. Девушка попыталась пригладить волосы, потом решила, что ей уже ничто не поможет. Неудивительно, что она не входит в этот пресловутый список Малфоя. Мысли перескочили со списка на его составителя.
Было стыдно признаться, но в свои неполные семнадцать лет Гермиона ни разу не видела даже наполовину обнаженного парня. Гарри в майке — не в счет. И вот сегодня так близко лицезрела Малфоя без рубашки. Сегодня? Казалось, прошла целая вечность. Некстати вспомнилось, какие у него плечи, спина... Сплошные мышцы. Наверное, сказалось его пребывание в скаутском лагере. А ведь с виду и не скажешь, что он такой… Ох! Чтобы охладить не в меру разыгравшееся воображение, Гермиона снова плеснула на лицо водой. «Пойду», — решила она.
Открыв дверь, девушка услышала голоса. Говорили Драко и Блез.
Гермиона благоразумно решила не выпрыгивать из ванны, как чертик из коробочки — вряд ли кто-то это оценит.
— Повтори! — голос Малфоя был тихим и напряженным.
— Ты не ослышался. Темный Лорд решил завести себе наследника и на роль его будущей матери выбрал Нарциссу. Все должно случиться сегодня. Так планировалось. Правда, я не знаю, где Нарцисса. Драко, ты слушаешь? У тебя такой вид... Хочешь, я побуду с тобой?
— Нет, мне нужно подумать.
— Да уж… есть о чем, — нервно откликнулась Блез и тут же неуверенно добавила, — не каждому отводится роль брата наследника Темного Лорда… Ты, в общем…
— Блез, спасибо, за информацию…
— Да, конечно. Если ты захочешь…
— Я знаю, где тебя найти. Извини меня, ладно?
Послышался звук закрывшейся двери, и ошеломленная Гермиона наконец смогла выйти из ванной.
То, что она увидела, заставило ее сердце сжаться. Драко Малфой, хваленый Драко Малфой, стоял, прижавшись лбом и ладонями к закрытой двери. Так прошло несколько секунд. А потом, не меняя положения, он вдруг крикнул так, что Гермиона подскочила:
— Мам?!
Он резко оттолкнулся ладонями от двери. Бросился к гобелену и, не дожидаясь ответа, распахнул дверь. Гермиона хотела было напомнить, что она все еще здесь, причем стоит посреди комнаты. Но что-то заставило ее промолчать. Почему-то она решила, что вряд ли будет услышана. Похоже, новость, озвученная Блез, совершенно ошеломила Малфоя, произведя на него эффект гораздо больший, чем ранее весть о Грейнджер в его комнате или о Поттере в подземелье.
— Что все это значит?



02.02.2011


0002071756033869.html
0002140231883345.html
    PR.RU™